Мемуары Зельфиры Трегуловой долго ждали своего часа у меня на полке, и вот — дождались. Директор Третьяковской галереи в период с 2015 по 2023 год создала книгу сразу после ухода из Третьяковки и описала в ней события, случившиеся до её прихода туда.
Сразу скажу, что мне не близка манера подачи материала: местами с излишне откровенными подробностями личной жизни и категоричными характеристиками отдельных героев — коллег, партнёров, друзей и знакомых. Поэтому было сложновато пробираться через несколько пристрастный в отношении людей и событий слой к профессиональным исследованиям, открытиям и проектной работе.
Детство в уникальной культурно-образовательной среде, учёба, университетская практика, аспирантура, первая зарубежная стажировка — осознанный и с юных лет понятный профессиональный выбор Зельфиры Исмаиловны близок и интересен в описании. Меня тронули добрые и уважительные слова автора о своих университетских преподавателях и юношеских наставниках: эти люди, как правило, создают крепкий фундамент формирующейся личности и профессионального служителя искусства. Здесь было именно так.
Но самое важное и интересное в книге — работа над проектами выставок, встречи со знаковыми людьми, поездки и, главное, совместное с коллегами служение культуре и искусству. «Великая утопия» в Музее Гуггенхайма в партнёрстве с Томасом Кренсом, Майклом Гованом, Полом Шварцбаумом в архитектурном проекте Захи Хадид со всеми радостями и сложностями; выставка немецкой деревянной скульптуры XV–XVI вв. в Пушкинском музее, сопоставленная с экспозицией пермских деревянных «богов» (идея Ирины Антоновой); уникальная выставка Магритта (коллекция Мениль в Хьюстоне и ранние версии картин из собраний Европы и США) в том же ГМИИ (и кошмарный форс-мажор с климат-контролем); знаковые «Амазонки авангарда» в музее Гуггенхайма в Бильбао («эффект Бильбао», изменивший мировую концепцию музейного развития) — будто проживаешь и строишь кирпичик за кирпичиком каждый выставочный проект.
Особенно трогательны в книге описания первых встреч молодой Зельфиры с великими произведениями искусства. Я так же склонялась перед величием рубенсовской кисти у его алтарных полотен в антверпенской церкви Святого Иакова; стояла, затаив дыхание, у микеланджеловской «Мадонны Брюгге»; была обдана сияющим величием Гентского алтаря работы братьев ван Эйков. А как трепетно описывает Трегулова внутренний диалог с «Сикстинской мадонной», как мистически-космично её путешествие к мексиканским пирамидам в Теотиуакане, как восторженно-деликатно повествует она о скульптурах Генри Мура!
А ещё мне показалось близким высказывание автора о сути художника: «Великие художники не щадили себя, чтобы приблизиться к идеалу, стоявшему перед их внутренним взором, стремясь реализовать своё высокое предназначение — быть медиумом между небом и землёй, между человеком и Творцом». Почему-то мне кажется, что так оно и есть.
Читая книгу можно о многом поразмыслить, чему удивиться, чем вдохновиться и даже с чем поспорить. И этим она особенно интересна.